Скайлар пробежался взглядом по лицам, вновь сосредоточился на кузене.

— Он бледнее женщин.

— На всей лужайке он единственный, кто не улыбается… за исключением, разумеется, мистера Саймса. Разве людей из Бостона не учат улыбаться? Они не знают, что улыбка — признак вежливости и учтивости.

— Раньше не встречался с бостонцами.

— И сейчас еще не встретился, Скайлар.

— Если б так могло продолжаться и дальше.

— Мэри Лy давно уже разговаривает с Джон-Таном. Он ей ни разу не улыбнулся. Она, должно быть, думает, что у нее перекошен рот.

— Она так обмахивает его ресницами, что неделя чихания ему обеспечена.

— Она, конечно, хочет ему понравиться, — заметила Тэнди. — Чуть ли не выпрыгивает из платья.

— Готов спорить, у янки не возникнет и мысли протянуть руку и коснуться ее. Для него это кощунство, все равно что рыгнуть на проповеди.

— Он уже дважды отходил назад. В начале разговора они стояли у середины стола с замороженными креветками, а теперь добрались до края.

— Поле боя остается за Мэри Лу.

— Осторожно, Мэри Лу! — насмешливо крикнула Тэнди. — У этого юноши целовальная болезнь.

— Бедная Мэри Лу. Ей противостоит ее первый янки. Надеюсь, она помнит, что ее прапрадедушка прострелил одному такому же ногу.

— Теперь до конца дней она будет считать себя оскорбленной.

— И ее папашке не нравится, что она очаровывает янки. Он мрачнее тучи.

— А когда ты видел мистера Саймса веселым?

— Никогда. Мой папа говорит, что он слишком много ездит по делам, а потому мучается запорами.

— Следи за Дуфусом. Он заходит Джон-Тану за спину. Готова спорить, он… черт, так и есть! Скайлар, ты видел, что сделал этот мальчишка? Сознательно вылил пиво на штанину Тана. Ты видел?

— Едва ли кто, кроме нас, заметил это.

— А теперь Дуфус бросился извиняться. Старается стереть пиво со штанины Джон-Тана вонючей тряпкой!